ИВАН ДЕМЬЯН

ИВАН ДЕМЬЯН: «МНОГОЕ ПРЕДВИЖУ, МНОГОЕ ПРОСТО ЗНАЮ И ЧУВСТВУЮ».

Русский рок сегодня творит уже четвертое поколение музыкантов. Сколько бы ни писали и ни говорили, о кризисе и даже смерти этого жанра, его поклонников и исполнителей не стает меньше. Казалось бы только недавно ворвались в теле и радиоэфиры «Мумий Тролль», «Би2», Земфира и «7Б», а на самом деле, пролетело целое десятилетие, и сегодня кумиры девяностых-двухтысячных пополнили список мэтров, если не ветеранов рока.

В 2011-м одна из самых ярчайших групп последнего времени – «7Б» отмечает свое десятилетие. Музыканты ничего лучшего не придумали, как отправиться в юбилейный тур длинною в год, и таким образом отметить свой первый десяток со своими верными поклонниками по всей России и далеко за ее пределами.

Накануне концерта в Киеве, нам удалось пообщаться с лидером «7Б» Иваном Демьяном и задать ему «десять вопросов к десятилетию».

- Два года назад на открытии фестиваля «Воздух» Михаил Козырев вспомнил историю десятилетней давности о том, как Вашу группу искали в прямом эфире программы «Взгляд», чтобы поставить вашу песню в эфир «Нашего Радио». Что изменилось с того времени, как «слава нашла своих героев», и почему вас до сих пор называют «великолепными и недооцененными»?

- С того времени 10 лет прошло. Что изменилось? Мы выросли в музыкальном плане, сыграли сотни концертов и не один раз объехали с гастролями всю нашу и не только нашу страну. Выпустили  уже 5 номерных альбомов, 3 переиздания, 2 сборника лучших и неизданных вещей, сейчас на подходе еще один альбом. Все они разные, но всё это “7Б”.

- С песенным прошлым все ясно, в настоящем – Вы живете, каким Вы видите музыкальное будущее «7Б»?

- У нас в этом году юбилей – 10 лет творческого пути. Так я считаю, что это только начало! Раз ты, как музыкант, уже 10 лет на сцене, если востребован, значит всё не просто так, значит твое творчество нужно. Это как некий рубеж, мы его перешагнули, и перешли на новый уровень. И у нас много ещё чего впереди, много планов, различных проектов. Очень плотный гастрольный график, одновременно готовим новый альбом, работаем над книгой о группе “7Б”.

- Вы человек, ждущий своего времени или его опережающий?

- “И я видел сто раз всё наперёд…” – это строчка одной из моих песен. Я жду и опережаю. Многое предвижу, многое просто знаю и чувствую.

- В творчестве «7Б» не отыскать веселых песен. Вы «директор депрессии»?

-  Интересное мнение. Чаще все говорят про огромный позитивный заряд от наших выступлений, от нашего творчества… Хотя многие песни и не веселые, а некоторые и создавались в непростые дни, и были выходом как раз из депрессии. То есть, это надо прожить, прочувствовать и отпустить. Без чёрных полос мы бы не видели белых и не ценили бы их. Мне многие люди и говорили, и писали не раз, что благодаря нашим песням выходили из депрессии, начинали видеть смысл в жизни, да чуть ли, не жить заново начинали.

- В дискографии «7Б» – 5 номерных альбомов, три переиздания и два «the best-а». В «новом творческом десятилетии» и в новых экономических условиях, когда диски превратились в сувенирную продукцию, будет ли «7Б» издавать альбомы, или вы отдадите предпочтение интернет и радио-синглам?

- Будем издавать, обязательно будем! В любом случае музыканты у нас живут за счёт концертов, а не за счёт продажи альбомов, но новую пластнику всегда приятно держать в руках, это и оформление, и сам диск, и звук. Взять если наш альбом “Олимпия” – у его обложки очень интересная история. Когда мы были в туре по Прибайкалью, мы поехали на озеро Байкал. Первомайские праздники, а Байкал подо льдом, там удивительной красоты лёд – как прозрачные большие кристаллы! И вот эти ледяные кристаллы и подарили обложку нашей пластинке. Очень красивая получилась. А как это увидеть, если просто скачать треки из интернета? Хотя я нормально отношусь к тому, что известные музыканты выкладывают в сеть свои альбомы.

- Нередко авторы трепетней относятся к песням, не ставшим супер-хитами. Как Вы находите компромисс  со зрителями, которым «давай хиты»  и собственным желанием «спеть сокровенное»?

- На наши концерты приходят очень разные люди. Часть из них никогда не была на наших выступлениях, и вообще не является нашими поклонниками, и не слушают нас, и они, конечно, ждут то, что им знакомо. И вот они на концерте открывают “7Б” совсем с другой стороны! Очень часто им больше вкатывает то, что они раньше никогда не слышали! Подходят потом после концерта, искренне благодарят. А вообще на концертах всегда хватает времени, чтобы и порадовать людей хитами, и поделится чем-то новым, и рассказать о сокровенном.

- Русские рок-музыканты 80-х и 2000-х отличаются настолько, что можно сказать, что яблоко далеко упало от яблони. Создается впечатление, что «у традиций не будет преемственности». Насколько и чем Вы отличаетесь от тех, кто «рождал» русский рок?

- Сейчас другое время и музыка другая. Насчёт преемственности… Я могу сказать огромное спасибо тем музыкантам и группам, которые я слушал и благодаря которым я пришёл в музыку. Это и «Кино», и «Алиса», и многие другие… Но главную роль сыграло творчество Виктора Цоя и группы «Кино». Именно песни Цоя привели меня к музыке в своё время. А отличаться – конечно, отличаемся! Потому что ничего не стоит на месте, всё развивается и меняется. И мы сами меняемся. И в этом суть. Разве было бы интересно, если бы все были похожи друг на друга и делали бы одинаковую в принципе музыку, с одинаковым посылом? У нас есть свой посыл – это “7Б”!

- Какие песни вошли в программу концертов юбилейного тура «7Б», и чем Вы руководствовались в их подборе?

- В программе, как песни с недавно вышедшего альбома “Олимпия”, так и всеми любимые хиты, и особенные изюминки, у нас не бывает даже двух одинаковых концертов, всегда стараемся чем-то порадовать и удивить. И на концерте в Киеве, 27 октября, обязательно будет что-то такое.

- Во время гастролей, что Вас больше впечатляет: города, люди, ситуации?

- Меня впечатляет всё! К сожалению, не всегда есть возможность и время просто походить по городу, в котором проходит концерт, почувствовать его, посмотреть особенности и достопримечательности. Но если есть возможность – мы стараемся это сделать. Зато на концертах – мы всегда открыты для общения с людьми, не прячемся за охраной какой-то, нам это ни к чему, потому что нет ничего важнее и дороже вот такого простого неформального общения. Когда человек подходит к тебе после концерта и рассказывает, что он почувствовал. Когда есть возможность людям в глаза смотреть, и видеть их эмоции. Тут интересный случай был на недавнем нашем концерте в Кемерово, ко мне после концерта просто подлетела невеста, в совершенном восторге! У неё накануне буквально была свадьба, видимо обычная такая, традиционная, а на нашем концерте она получила такой водопад эмоций, такой заряд, что это её поразило даже больше собственной свадьбы. Вот это важно. Часто к нам концерты даже с грудными детьми приходили! Целыми семьями! Это тоже впечатляет. Вообще у нас очень разнообразная публика, и каждый находит что-то своё в нашем творчестве, поэтому историй таких очень много. Что касается Киева, то он уже становится особенно родным местом. Мы здесь бываем сравнительно часто. Город все больше становится знакомым. Здесь много друзей, с которыми всегда приятно лишний раз увидеться.

- В Вашем конкретном случае творческое и человеческое счастье – это одно и тоже, и есть ли необходимость их совпадения?

- Если  я могу творить, дарить слушателям своё творчество, свою любовь -  я счастлив. Нужно любить друг друга, дарить друг другу любовь, ценить каждый миг и каждое мгновение этой жизни – в этом и есть счастье.

Интервью записал Олександр Стасов

www.bochka.com.ua

Напомним, что 27 октября состоится концерт группы в пабе “Бочка Пивная” на Петровке.

David Arthur Brown (Brazzaville)

Созданный в 1998 году в Лос Анжелесе Дэвидом Брауном, Brazzaville никогда не оставался на одном месте слишком долго – в вечном движении концертных туров находится сама группа, и в вечной смене различных ритмов и мелодий со всего мира – их музыка. Музыка Brazzaville подобна дневнику путешественника. Собирая впечатления по всему миру, артисты успешно воплощают увиденную красоту в своих произведениях.  Жизнь Brazzaville настолько же насыщенна, сколь непосредственно отношение к ней, и мудрости в их песнях ровно столько же, сколько и наивности. Сладостно-мелодичная и меланхолично-эротичная музыка Brazzaville опьяняет так же легко и приятно, как хорошее вино. Ценители искусства, эстеты, гурманы музыки – это и есть те, для кого существует группа.

Сегодня мне выпала возможность пообщаться с этим загадочным человеком – Дэвидом Брауном, имя которого ассоциируется с романтикой и путешествиями.  Наше интервью начиналось с разговора о выходе нового сборника «Welcome to Brazzaville 2». В ходе беседы музыкальная тема сменилась глубокими философскими размышлениями Дэвида. Мы говорили обо всем: о дисках и песнях, слушателях и музыкальных предпочтениях, предназначении мира и…Конце Света. После интервью у меня остался неизгладимый след позитива и тепла, который бывает обычно после неожиданной встречи с хорошим другом…

Дэвид Браун: «Гармония для меня – избавление от собственного эго»

- Здравствуйте, Дэвид! Почему вы решили выпустить новый сборник лучших песен?

Здравствуйте! Прошло уже достаточно много времени после выхода нашего первого сборника. С тех пор группа выпустила 4 или 5 CD, смотря как их считать. В следующем году мы будем отмечать пятнадцатилетие Brazzaville. У нас запланировано множество всяких интересных вещей, в том числе и выход сборника Welcome to Brazzaville 2.

- Сколько песен войдет в этот сборник?

Я еще не решил. Наверное, 15 – 20.

- Какие песни вы выберете для сборника?

Я думаю, что мы разместим на официальном сайте список песен и попросим слушателей выбрать, какие из этих песен должны войти в сборник.

- А как вы выбрали песни для первого диска Welcome to Brazzaville?

Я просто взял те, которые мне больше всего нравились.

- Какие песни вас просят сыграть чаще всего?

«Jesse James», «The Clouds In Camarillo», «Pillow From Home», «3Jane», «Rather Stay Home», «Peach Tree», «17», «Love Is The Answer», «Anabel2», «Morning Light», «LAX»…  Их очень много!

- Как вы думаете, слушатели из разных стран обладают разными музыкальными предпочтениями?

И да, и нет. Например, «LAX» по какой-то причине очень популярна в Турции. Она нравится слушателям и из других стран, но в Турции это просто самая любимая песня. Тоже происходит и с «Peach Tree» в Китае или «The Clouds In Camarillo» в России.

- Ваш первый сборник хитов «Welcome to Brazzaville» издавался дважды: первый раз в 2004 году в США и Европе и второй раз в 2005 году в России и оба релиза немного различались. Планируете ли вы снова выпустить две версии сборника?

Нет, я думаю, в этот раз будет только один релиз.

- Вы записали песню совместно с российской группой  «Минерва». Продолжаете ли вы поддерживать отношения? Планируете ли какую-то совместную работу с другими музыкантами?

Миша из Минервы – мой хороший друг, и я обычно всегда вижусь с ним, когда приезжаю в Москву. Конечно, я с радостью работаю с другими музыкантами. Это доставляет море удовольствия.

- Ваши песни наполнены ощущением гармонии. А что для вас гармония?

Гармония для меня – избавление от собственного эго. Конечно, от него невозможно избавиться надолго, но в те моменты, когда ощущаю себя свободным от своей эгоистичной природы – я испытываю чувство, близкое к состоянию гармонии.

- Если бы к вам в руки внезапно попала волшебная лампа, исполняющая любое желание, что бы вы попросили?

Освобождение от своего эго. Когда я в состоянии перестать думать о себе и о своих желаниях, исчезают все страхи и меня охватывает ощущение покоя. Мне кажется, это самое прекрасное состояние человека. Я считаю, что это наше естественное состояние, и что само предназначение мира – это борьба, в которой наши души пытаются вернуться к первоначалу, когда мы больше не чувствуем себя разделенными.

- Выход диска “Welcome to Brazzaville-2” запланирован на начало 2012 года. Многие сейчас верят, что в этом году случится конец света. Дэвид, вы надеетесь, что успеете издать альбом до этого события или же вы в него не верите?

Это очень забавно. К  счастью, не мне решать, когда придет конец этому миру. Я уверен, что это случится именно в тот момент, который был для того предназначен. А пока я буду наслаждаться сочинением музыки, ездить по всему миру  и играть для людей. У меня прекрасная жизнь и даже если она закончится прямо сейчас, этого все равно не изменить…

Татьяна Суворова

Sophie Villy (Фото: Дима Тараненко)

Sophie Villy – певица, которую знают у нас в стране пока еще немного людей, но те, кто знаком с ее творчеством и побывал хоть раз на ее концерте, стараются не пропускать все следующие. После посещения нами такого концерта, было решено ближе познакомить посетителей нашего портала с этим замечательным человеком.

Итак, Софи – грузинка, наполовину украинка, родилась в Тбилиси, но ее жизнь тесно связана с Украиной, в частности с Киевом, где она живет и учится в данное время. Подробнее о том, как Софи переезжала в Киев расскажет она сама.

– Решение переехать в Киев появилось спонтанно. Это один из моих любимых и родных городов, после Тбилиси. Я провела в Киеве немалую часть своего детства и 2 года тому назад решила здесь пожить.

– Когда ты начала заниматься музыкой?

– Музыкой я начала заниматься в 5 лет, по классу фортепьяно. Но спустя 4 года решила заняться гитарой сама. Папа, конечно, немного помогал. Спасибо Ему. )

А твои родители тоже как-то связаны с творчеством?

Папа самоучка – играет на гитаре и немного на фортепьяно. У него есть свой авторский материал, который он исполняет в узком кругу друзей. Мама занималась балетом 9 лет. Сейчас она работает в сфере дизайна по интерьеру.

– Знаю, что ты достигла хороших спортивных результатов. Как это всё начиналось?

– В 5 лет я начала заниматься прыжками в воду. В 12 выиграла Euromeeting 2002 в Стразбурге. Это была первая золотая медаль) Помню, ужасно волновалась. Даже в какой-то момент не верила во всё это. Но когда ты стоишь на трамплине, видишь перед собой воду и изучающие взгляды судей, тебе некуда бежать. Прыгай, пусть будет, что будет))) После этого чемпионата последовали многие другие. Прекрасные были годы, приключения, страны, города, ощущение самостоятельности. В 15 мне пришлось уйти из спорта из-за травмы колена, оперировали мениск.

– В каком возрасте ты начала петь и сочинять свои песни и какая музыка повлияла на твое творчество?

– С 8 лет я ходила в воскресную школу, где мы ставили разные спектакли, устраивали вечера поэзии и я там часто пела. А писать песни начала в возрасте около 15 лет. Мы с папой, помню, слушали и играли песни Beatles, Bob Dylan, Rolling Stones, Аквариум, The Wings, The Velvet Underground, Машины Времени.. эта музыка, конечно, очень повлияли на формирование музыкального вкуса.

Расскажи о своем первом концерте, как он прошел?

– Первый концерт состоялся в маленьком клубе, в Тбилиси. Мне было почти 17. Ужасно волновалась. Мы играли тогда с моим другом, гениальным гитаристом – Иракли Метревели. После этого мне предложили выступать в пабах и клубах.

– Кого можешь выделить из современных групп?

– Coldplay, Radiohead, The Black Keys, Edward Sharpe and Magnetic Zeros, Yann Tiersen… их очень много в моей голове.

– А украинские?

–Esthetic Education.

– «Любимый» вопрос всех артистов)) Какие твои ближайшие творческие планы?

– Для начала хочется сделать запись новых песен…

– Наверное на этом пока остановимся, желаем тебе сделать еще не одну качественную запись и вдохновения для создания красивых песен.

– Спасибо большое. Хочу всем также пожелать продуктивного движения вперед! В любой деятельности, что бы это ни было) важно любить то, что ты делаешь.

Беседовал Евгений Шабатин.

Myspace Sophie

Facebook

Послушать песни Sophie

Muse

The Times: Muse. Те, кто похожи на рок-звезд меньше всего.

О том, как три чудаковатых паренька из Девона бросили вызов поп-миру и победили.

Он безвольно бредет вдоль бассейна отеля Sunset Strip. Бледный британский турист в паршивеньких шортах. Вдыхая воздух Лос-Анжелеса, он по-мышиному морщит лицо и размышляет о еде. Несмотря на то, что уже время обеда, он только недавно проснулся. Ветер разносит торчащие волосы, стилизованные подушкой и похмельем; допотопная футболка свисает с худеньких плечей. Этот чахленький англичанин в махровых носочках, с ростом 1.74 м, практически невидим в профиль; он не будет пользоваться особым успехом у бассейна, загорающие там лос-анжелеские красавчики быстро поставят его на место.

Познакомьтесь с Мэттом Беллами – анти-рок звездой. Он – вокалист и композитор, пианист, гитарист, в последнее время научившийся играть на гитаре позади своей головы. Увлекается научной фантастикой и теориями заговора. В прошлом – маляр-декоратор, нынче озабоченный угрозой надвигающегося мирового краха и делающий запасы лиофилизированной еды в своей вилле у озера Комо. По соседству с Джорджем Клуни.

Его группа – Muse – это три девонских чудика, которые заполучили, если не всю планету, то, по крайней мере, сердца, души и концертные деньги мировой молодежи. И их успех только растет. В этом месяце трио получило право возглавить рок-фестиваль, заслуживающий настоящего уважения – они – хедлайнеры субботней ночи на Glastonbury. Это особенный момент для старых школьных друзей Мэтта, Доминика и Криса. И что же Muse, известные своими театрализованными концертами, могут добавить к своим обычным шоу по такому особому случаю? «Мы подумываем выступить с оркестром,» – говорит Беллами.

Очень сложно себе представить как этот маленький хлюпик будет справляться с вниманием 100, 000 публики фестиваля. Но только выпустите его на сцену – идеально дополняемый лазерами, башнями, шарами и акробатами, Беллами сразу станет выше. Говорят, телевизор добавляет 4,5 кг тому, кто появляется на экране. Сцена Muse, сама атмосфера их стадионных шоу добавляет добрых 2 фута их фронтмену. И теперь, после того, как U2 сняли свое выступление из-за травмы Боно, лидер триумфального рок-трио – почитаемого в 2010 как лучшая группа Британии и мира – самый большой рок-н-рольщик на самом большом фестивале этого лета.

За прошедший год Muse таки добрались до премьер-лиги рока. Они продали 2.6 миллионов копий своего пятого альбома. Записали песню на саундтрек к Сумеркам, провернув хет-трик в франшизе о вампирах. В 2007 они стали первой группой выступившей на новом стадионе Уэмбли. Они заполнили его дважды и выступили перед 150,000 фанатов и несколькими акробатами, закрепленными над сценой на огромных шарах. По мнению Muse, если работа стоит того, чтобы за нее взяться то, браться надо с чрезмерным, головокружительным энтузиазмом.

То же самое можно сказать о попытках Беллами вести себя как рок-звезда за сценой. Даже когда он одевается так, как по его представлению полагается одеваться поп-идолу (коим он является для своей огромной пылкой фан-базы), у него это получается немного неправильно. На днях в Лос-Анжелесе они всей группой пошли в бар, где встретили Рода Стюарта. По роковому совпадению Беллами был одет точь-в-точь как 65-летний Стюарт – в полосатые брюки, жилет и серый пиджак.

И все-таки, это прогресс по сравнению со штанами, которые он носил всю неделю, что я провел с Muse в ЛА, на фестивале Coachella, а потом в Мехико. Это были пятнистые разноцветные брюки свободного кроя, по всей видимости, купленные в C&A в начале 80-х. И уж точно это лучше наряда, в котором он однажды заявился на Q Awardads, оказавшись запертым снаружи собственного дома. «Рубаха в цветочек, красные треники Adidas и странная серебристая шляпа. Моя обычная летняя одежда, – Мэтт вспоминает, в чем пришел забрать трофей престижного музыкального журнала, – По сути, это вывело меня из игры. Я вообще не в рок-группе. Я – просто милое калечное дите в смешной одежде.»

Если вы находите Radiohead слишком крутыми, Coldplay слишком сопливыми, а U2 немного устаревшими, то Muse – это стадионная группа для вас. Они – смесь Queen и ABBA, ярко драматизированная и до абсурдного мелодичная, они настолько немодные, что после долгих лет на положении аутсайдеров, считаются подозрительно модными. «Моя любимая концертная среда – в опере и на выступлениях Тома Уейтса. Там дизайн концертов очень театрализованный и действительно интересный,» – поясняет Мэтт, человек, который выступает в мигающих пластиковых очках для детей. Еще одна причина, по которой он тратит такие огромные деньги на оформление сцены: «Не хочу делать то же самое, что и у всех остальных.»

После Glastonbury у Muse запланирован мировой тур по стадионам. «У нас будет гигантская пирамида с видео-глазом на вершине, и мы будем играть внутри нее.» Помимо того, на Беллами будет костюм, на котором можно смотреть видео. Певец будет наполовину гитарным героем, наполовину телевизором. Он будет первым артистом, добравшимся до такого костюма. «Lady Gaga хотела себе такой, но мы ее опередили,» – с гордостью сознается он. Что-нибудь еще? «Над аудиторией нависнет НЛО и из него появится инопланетянин. Я не шучу. Звучит, как шутка. Но я не шучу.»

Muse уже возглавляли Glastonbury раньше, в 2004. Но даже Вольстенхольм признает, что тогда они не были уверены, что заслужили это. «Мы не знали, готовы ли мы. Еще и пресса всюду писала «Что это вообще такое? Кем они себя возомнили?». Над прошлым выступлением Muse на Glastonbury нависает и другая тень: вскоре после просмотра выступления группы на пирамидной сцене отец Ховарда скончался от сердечного приступа.

«Это был одновременно лучший и худший день в моей жизни, – тихо говорит барабанщик, – Мне немного странно опять возвращаться туда, правда. Все говорят: «Вы выступаете на Glastonbury. Будет очень круто, так?» А я вроде: «Ну, я не знаю. Я могу просто испугаться и не получить от этого никакого удовольствия.» «Мы одновременно пережили непомерный эмоциональный подъем и падение, – вспоминает Вольстенхольм, – Возвращаться туда действительно немного странно, но возможно нам стоит концентрироваться на хороших воспоминаниях. На тот момент, это, наверное, был наш лучший концерт. Но, к сожалению, запомнился он не поэтому.»

Так что, Glastonbury, во многом станет испытанием для группы. В этом году на выступление приедут мама и сестра Ховарда. «Это много переживаний для семьи, однозначно. Но, знаете, заниматься музыкой здорово. Музыка может дать вам заряд положительных эмоций. Это единственная причина, по которой я туда возвращаюсь: чтобы играть. Я не думаю, что смог бы вернуться просто, чтобы веселиться. Это было бы несколько странно. Эти ребята говорят о том, чтобы остаться и повеселиться там на выходных. Но я не думаю, что смогу. Но выступление перед тысячами фанатов – это то, что заставит меня прийти туда и пройти через это.»

Muse Bellamy

Muse шли к успеху не по традиционному маршруту. Пока другие группы мгновенно перескакивали сразу же на середину дороги, Muse медленно ползли по периферии, упрямо следуя своему собственному пути. Не сумев обратить на себя внимание крупных звукозаписывающих компаний, они обратились к небольшой Корнуоллской студии, чтобы профинансировать свои первые ЕР. И первый контракт они наконец подписали с маленьким рекорд-лейблом.

В музыкальных кругах их высмеивали как провинциальных мальчиков, пишущих полоумные песни с названиями Space Dementia и Apocalypse Please, и воспринимающих себя через чур серьезно. Они были бледной копией Тома Йорка и компании. Они были странноватыми прог-рокерами и играли роскошные соло на органе, чтобы это доказать. Тогда, то, что ты слушаешь Muse, значило, что ты, скорее всего, еще играешь в Варкрафт и подвержен буллингу. Если ты слушал Muse, значит ты уже был не крут. Беллами, Ховард и Вольстенхольм знали это. И их это не волновало. Они даже почти гордились тем, что такие немодные и могут спокойно ходить по улицам, не боясь, что их узнают. И все же… почему Muse были настолько непопулярны?

«Просто наша музыка была слишком странной, – говорит Ховард, пожимая плечами, – Множество групп появляются уже полностью сформированными – у них хороший первый альбом, хорошие песни, они выглядят круто, к ним правильно относятся – у них все получается правильно. А мы были мальчиками – из Девона! – мы не видели лучшего. Мы все это время учились, шаг за шагом. Мы не были Крутой Новой Группой. Мы всегда были на периферии. И сейчас ничего не изменилось.» Спросите Беллами, похоже ли это лето на золотой период в жизни его гордо всему противоречащей группы, и он вам ответит: «Ну, вообще-то это всегда было как-то… паршиво.»

Названия школьных групп, в которых по отдельности играли участники Muse – Gothic Plague, Carnage Mayhem и Fixed Penalty – не определяли их будущего величия. Но в 1994 Беллами, Ховард и Вольстенхольм собираются в трио. Теперь они Rocket Baby Dolls и завтрашний день принадлежит им. Почти им. Rocket Baby Dolls быстро и незаметно меняют название на Muse. Они решают не поступать в университет, вместо этого остаться в Теинмуте и заработать местную популярность. «А потом все наши друзья свалили в универы и у нас не осталось фанатов, -вспоминает Ховард, – И нам пришлось начинать все с самого начало. Давать как можно больше концертов в пределах города. Мы занимались этим в течение пяти лет.»

Им пришлось упорно работать. Беллами замечает: «Мы все никто по происхождению. Люди не думают об этом, когда на нас смотрят. Скорее всего, они считают нас мальчиками, окончившими университет или состоятельными ребятами из среднего класса. Но на самом деле, все наши родители пролетарии.» Мама и папа Беллами разошлись, когда ему было «12 или 13», у него есть брат в Лидсе и сестра в Шеффилде. «Я знаю, что наше происхождение намного проще, чем люди могут подумать, глядя на нас, – продолжает он, – Особенно, когда они видят нас на сцене, то, как мы одеваемся, и всю эту чушь, которую мы говорим. Но на самом деле у нас были тяжелые времена, и мы прошли через многое, больше чем другие люди.»

Muse с самого начала создали себе репутацию усердно гастролирующей группы. Беллами бросил свою карьеру маляра-декоратора и оставил розовые мечты, в которых он летает на парамоторе и работает «оператором-экстрималом». Зато, группа была всем. И есть по сей день. Muse яростно обороняют свою группу. Когда Селин Дион назвала свое шоу в Лас-Вегасе Muse, они подали на нее в суд и выиграли.

Вольстенхольму такая увлекательная жизнь приносит свои проблемы. Отчасти это связано с его женой, забеременевшей их первым ребенком в конце 1998, когда Muse только подписали контракт. Они не были крутой группой из Манчестера или Лондона, и поэтому не могли полагаться на благосклонность СМИ, «Наш менеджмент и наш лейбл просто-напросто заставляли нас делать все. Тебя никто не спрашивает, чего ты хочешь. Им глубоко плевать на наш отдых, на семью. Все что их колышет – это как бы заработать побольше денег.»

Плюс к этим проблемам, Вольстенхольм стал «яростным алкоголиком». Он ни с того, ни с сего сознается в этом мне в конце нашего первого интервью, хотя я даже не спрашивал. «По началу мне было хуже в турах. Но дома я уяснил, что у меня нет повода оставаться трезвым, потому как мне не надо давать концерт. Так что можно было пить постоянно. Я просыпался утром наливал в пол-литровый стакан любого спиртного, какое было в доме, и доливал сверху сквош, так что никто не знал, что я пью на самом деле,» – признается он.

В день он выпивал по 6-7 литров такого напитка, «даже находясь дома.» « Вечером я пил вино: 2 бутылки вина. Как правило, я заканчивал день так же, как и начинал, брал с собой пол-литровый стакан в кровать, выпивал только половину, так что утром меня всегда что-нибудь ожидало на прикроватной тумбочке, хех,» – говорит басист, нервно смеясь.

Вольстенхольм практически слово в слово повторяет рассказ о своей зависимости, когда мы разговариваем за сценой на стадионе Foro Sol в Мехико. Его рвение рассказать нам все демонстрирует дружелюбие сильного, широкоплечего басиста, который выше компактных Беллами и Ховарда на добрый фут, а также, то, что Muse сейчас практически не дают интервью. Им это не нужно, а их авторитетная управляющая компания, Q Prime, создает просто смешной защитный барьер вокруг них. За восемь месяцев, проведенных в туре, Вольстенхольм, видимо, изголодался по разговорам с внешним миром. А еще, как я подозреваю, это можно объяснить болезненным процессом реабилитации, который он проходил одновременно с написанием The Resistance.

«Я был плох. В один прекрасный день ко мне пришло осознание: мой отец умер в возрасте 40 лет от алкоголизма. И у меня все шло к тому же. Я был настолько плох, что даже сомневаюсь, что сейчас остался бы живым, если б ничего не предпринял.» Терапевт Вольстенхольма сказал, что пьянство – «это мой способ справляться с любым видом негатива в моей жизни.» В период детоксификации «я провел славную недельку без сна, в лихорадке, с ощущением, что вот-вот потеряю сознание. Было жутко. Но, к счастью, у меня было еще пять месяцев до начала тура, чтобы вывести все это из организма.»

«Мне казалось, что я уже достиг определенных результатов, – продолжает Вольстенхольм, протягивая руку за кофе со льдом («мой новый наркотик»), его ногти искусаны до мяса, – Потом начался наш гастрольный тур, и это было все равно что бросать заново. Мне приходилось заказывать пустой мини-бар в отельных номерах. Я обзавелся своим собственным тур-автобусом, так что мне не приходилось быть со всеми. Я не хотел портить всем веселье, это моя проблема, и будет нечестно втягивать в это всех остальных.» Крис говорит, что ему сложно до сих пор. «В туре очень много вечеринок. Порой чувствуешь себя немного брошенным. Ты не можешь к ним присоединиться. Но ты должен думать о вещах, более важных в жизни, таких, как твоя семья, твои дети (Вольстенхольм ждет пятого ребенка сейчас).»

А вот Мэтт ничуть не сбавил обороты в сфере вечеринок. Когда я разговаривал с ним в Мехико, у него было жуткое похмелье. Поспав всего три часа, он прячет глаза за дорогими солнцезащитными очками. Учитывая, что он провел 7 недель в туре по Америке и три дня в Мехико, он бледнее нормы. Вчера он выступил перед 55,000 мексиканских фанатов с эпичным барокко’н’рольным шоу, а потом довел себя до «никакого» состояния, бухая с тур-группой до 8 утра.

Во время нашего второго интервью, на Coachella, Беллами рассказывал о книгах, влияние которых просочилось в The Resistance, он упоминает “Blood Meridian” Кормака МакКарти, в котором по его словам «правильно описана темная сторона ведения войны». Именно поэтому «в таких песнях, как Uprising, содержится определенный дух борьбы. Я немного интересовался войной, потому что это связано с моей семьей.» Когда я спрашиваю, что он имеет ввиду, он объясняет, что его отец и дядя служили на флоте, а «их брат был военным. Он был убит Ирландской республиканской армией.»

Дэвид Беллами, уоррент-офицер полка герцога Веллингтона, был застрелен около участка североирландской полиции в Белфасте в 1979. «Это было большим событием по тем временам, – говорит его племянник, которому тогда было полтора года, – Насколько я знаю, он работал подпольно, а потом выяснилось, что он еще состоял в САС (парашютно-десантные части особого назначения – прим. пер.). Это было очень подозрительно. В него всадили 80 пуль из пулемета. Это было похоже на заявление.»

Беллами провел свое собственное расследование по этому делу: «Я знаю людей, которые дали мне определенные конфиденциальные сведения.» Вопреки официальным данным, он считает, что ответственность лежит не на ИРА. «Это определенно на меня повлияло. Это заставило меня интересоваться такими вещами, как операции под ложным флагом. То, что происходит на самом деле, может шокировать большинство людей. Джек Николсон был прав, говоря в A Few Good Men «Вы не можете управлять правдой» – это абсолютно верно. Военные могут убрать своих же людей, если захотят. С этим ничего не поделаешь, но можно поинтересоваться.»

После Мехико тур-группа Muse, сердце которой составляют давнишние товарищи группы из родного Девона, разбредается на несколько-недельный перерыв. Сейчас в ее состав входит 80 человек, но для стадионных шоу их количество возрастет до 165. В связи с облаком вулканической пыли, Вольстенхольм отправиться к своей жене и детям в Девон на самолете рейсом до Мадрида, а затем продолжит свое путешествие на автобусе. Ховард живет на юге Франции, но может направится в Лос-Анжелес. Беллами тоже планирует вылазку в ЛА. Он присматривал настоящее поместье; рассматривался и старый особняк Кристины Агилеры.

«Я подумываю уйти в загул на полгода в ЛА. Кажется, сейчас самое время потерять суть происходящего и делать все то, за что потом будет неловко, – говорит Беллами, – Я арендую какой-нибудь нелепый дом в стиле ‘антураж’ , опущу все планки и потеряю себя. Потом вернусь в Лондон и напишу отличный альбом.» Но на эту неделю у него уже есть планы. «Нью-Йорк ждет.» Там он собирается «веселиться, расслабляться, используя все новые возможности».

Это что, неприкрытая ссылка на актрису Кейт Хадсон? В воскресенье на Коачелле я сидел позади Беллами и видел как они с какой-то блондинкой обмениваются приветствиями с Jay-Z и Beyonce, а потом вместе смотрят выступление Gorillaz, закрывавших фестиваль. После, разговаривая со мной, Беллами с ухмылкой выдает, что это была Хадсон. Так, что, он, Кейт, Нью-Йорк? В ответ Мэтт начинает смеяться, безуспешно стараясь себя утихомирить. «Да, она отправила сюда свой личный самолет, чтобы подцепить меня, – добавляет он, шутя, – Она заказала меня, сказала ‘Давай сюда. Иди ко мне’, – продолжает он, по-моему, уже без шуток.

Он впервые встретился с Хадсон «много лет назад» в Австралии, и тогда «у нас у обоих были отношения». Актриса была замужем за Крисом Робинсоном из Black Crowes, а у Беллами была девушка, психолог, с которой он прожил семь лет и расстался в прошлом сентябре. «Но когда мы встретились на этот раз, – с широкой улыбкой продолжает Беллами, – мы были свободны.» Я подозреваю, он подмигивает под этими очками.

Muse

The Times: Muse. Те, кто похожи на рок-звезд меньше всего.

О том, как три чудаковатых паренька из Девона бросили вызов поп-миру и победили.

Он безвольно бредет вдоль бассейна отеля Sunset Strip. Бледный британский турист в паршивеньких шортах. Вдыхая воздух Лос-Анжелеса, он по-мышиному морщит лицо и размышляет о еде. Несмотря на то, что уже время обеда, он только недавно проснулся. Ветер разносит торчащие волосы, стилизованные подушкой и похмельем; допотопная футболка свисает с худеньких плечей. Этот чахленький англичанин в махровых носочках, с ростом 1.74 м, практически невидим в профиль; он не будет пользоваться особым успехом у бассейна, загорающие там лос-анжелеские красавчики быстро поставят его на место.

Познакомьтесь с Мэттом Беллами – анти-рок звездой. Он – вокалист и композитор, пианист, гитарист, в последнее время научившийся играть на гитаре позади своей головы. Увлекается научной фантастикой и теориями заговора. В прошлом – маляр-декоратор, нынче озабоченный угрозой надвигающегося мирового краха и делающий запасы лиофилизированной еды в своей вилле у озера Комо. По соседству с Джорджем Клуни.

Его группа – Muse – это три девонских чудика, которые заполучили, если не всю планету, то, по крайней мере, сердца, души и концертные деньги мировой молодежи. И их успех только растет. В этом месяце трио получило право возглавить рок-фестиваль, заслуживающий настоящего уважения – они – хедлайнеры субботней ночи на Glastonbury. Это особенный момент для старых школьных друзей Мэтта, Доминика и Криса. И что же Muse, известные своими театрализованными концертами, могут добавить к своим обычным шоу по такому особому случаю? «Мы подумываем выступить с оркестром,» – говорит Беллами.

Очень сложно себе представить как этот маленький хлюпик будет справляться с вниманием 100, 000 публики фестиваля. Но только выпустите его на сцену – идеально дополняемый лазерами, башнями, шарами и акробатами, Беллами сразу станет выше. Говорят, телевизор добавляет 4,5 кг тому, кто появляется на экране. Сцена Muse, сама атмосфера их стадионных шоу добавляет добрых 2 фута их фронтмену. И теперь, после того, как U2 сняли свое выступление из-за травмы Боно, лидер триумфального рок-трио – почитаемого в 2010 как лучшая группа Британии и мира – самый большой рок-н-рольщик на самом большом фестивале этого лета.

За прошедший год Muse таки добрались до премьер-лиги рока. Они продали 2.6 миллионов копий своего пятого альбома. Записали песню на саундтрек к Сумеркам, провернув хет-трик в франшизе о вампирах. В 2007 они стали первой группой выступившей на новом стадионе Уэмбли. Они заполнили его дважды и выступили перед 150,000 фанатов и несколькими акробатами, закрепленными над сценой на огромных шарах. По мнению Muse, если работа стоит того, чтобы за нее взяться то, браться надо с чрезмерным, головокружительным энтузиазмом.

То же самое можно сказать о попытках Беллами вести себя как рок-звезда за сценой. Даже когда он одевается так, как по его представлению полагается одеваться поп-идолу (коим он является для своей огромной пылкой фан-базы), у него это получается немного неправильно. На днях в Лос-Анжелесе они всей группой пошли в бар, где встретили Рода Стюарта. По роковому совпадению Беллами был одет точь-в-точь как 65-летний Стюарт – в полосатые брюки, жилет и серый пиджак.

И все-таки, это прогресс по сравнению со штанами, которые он носил всю неделю, что я провел с Muse в ЛА, на фестивале Coachella, а потом в Мехико. Это были пятнистые разноцветные брюки свободного кроя, по всей видимости, купленные в C&A в начале 80-х. И уж точно это лучше наряда, в котором он однажды заявился на Q Awardads, оказавшись запертым снаружи собственного дома. «Рубаха в цветочек, красные треники Adidas и странная серебристая шляпа. Моя обычная летняя одежда, – Мэтт вспоминает, в чем пришел забрать трофей престижного музыкального журнала, – По сути, это вывело меня из игры. Я вообще не в рок-группе. Я – просто милое калечное дите в смешной одежде.»

Если вы находите Radiohead слишком крутыми, Coldplay слишком сопливыми, а U2 немного устаревшими, то Muse – это стадионная группа для вас. Они – смесь Queen и ABBA, ярко драматизированная и до абсурдного мелодичная, они настолько немодные, что после долгих лет на положении аутсайдеров, считаются подозрительно модными. «Моя любимая концертная среда – в опере и на выступлениях Тома Уейтса. Там дизайн концертов очень театрализованный и действительно интересный,» – поясняет Мэтт, человек, который выступает в мигающих пластиковых очках для детей. Еще одна причина, по которой он тратит такие огромные деньги на оформление сцены: «Не хочу делать то же самое, что и у всех остальных.»

После Glastonbury у Muse запланирован мировой тур по стадионам. «У нас будет гигантская пирамида с видео-глазом на вершине, и мы будем играть внутри нее.» Помимо того, на Беллами будет костюм, на котором можно смотреть видео. Певец будет наполовину гитарным героем, наполовину телевизором. Он будет первым артистом, добравшимся до такого костюма. «Lady Gaga хотела себе такой, но мы ее опередили,» – с гордостью сознается он. Что-нибудь еще? «Над аудиторией нависнет НЛО и из него появится инопланетянин. Я не шучу. Звучит, как шутка. Но я не шучу.»

Muse уже возглавляли Glastonbury раньше, в 2004. Но даже Вольстенхольм признает, что тогда они не были уверены, что заслужили это. «Мы не знали, готовы ли мы. Еще и пресса всюду писала «Что это вообще такое? Кем они себя возомнили?». Над прошлым выступлением Muse на Glastonbury нависает и другая тень: вскоре после просмотра выступления группы на пирамидной сцене отец Ховарда скончался от сердечного приступа.

«Это был одновременно лучший и худший день в моей жизни, – тихо говорит барабанщик, – Мне немного странно опять возвращаться туда, правда. Все говорят: «Вы выступаете на Glastonbury. Будет очень круто, так?» А я вроде: «Ну, я не знаю. Я могу просто испугаться и не получить от этого никакого удовольствия.» «Мы одновременно пережили непомерный эмоциональный подъем и падение, – вспоминает Вольстенхольм, – Возвращаться туда действительно немного странно, но возможно нам стоит концентрироваться на хороших воспоминаниях. На тот момент, это, наверное, был наш лучший концерт. Но, к сожалению, запомнился он не поэтому.»

Так что, Glastonbury, во многом станет испытанием для группы. В этом году на выступление приедут мама и сестра Ховарда. «Это много переживаний для семьи, однозначно. Но, знаете, заниматься музыкой здорово. Музыка может дать вам заряд положительных эмоций. Это единственная причина, по которой я туда возвращаюсь: чтобы играть. Я не думаю, что смог бы вернуться просто, чтобы веселиться. Это было бы несколько странно. Эти ребята говорят о том, чтобы остаться и повеселиться там на выходных. Но я не думаю, что смогу. Но выступление перед тысячами фанатов – это то, что заставит меня прийти туда и пройти через это.»

Muse шли к успеху не по традиционному маршруту. Пока другие группы мгновенно перескакивали сразу же на середину дороги, Muse медленно ползли по периферии, упрямо следуя своему собственному пути. Не сумев обратить на себя внимание крупных звукозаписывающих компаний, они обратились к небольшой Корнуоллской студии, чтобы профинансировать свои первые ЕР. И первый контракт они наконец подписали с маленьким рекорд-лейблом.

В музыкальных кругах их высмеивали как провинциальных мальчиков, пишущих полоумные песни с названиями Space Dementia и Apocalypse Please, и воспринимающих себя через чур серьезно. Они были бледной копией Тома Йорка и компании. Они были странноватыми прог-рокерами и играли роскошные соло на органе, чтобы это доказать. Тогда, то, что ты слушаешь Muse, значило, что ты, скорее всего, еще играешь в Варкрафт и подвержен буллингу. Если ты слушал Muse, значит ты уже был не крут. Беллами, Ховард и Вольстенхольм знали это. И их это не волновало. Они даже почти гордились тем, что такие немодные и могут спокойно ходить по улицам, не боясь, что их узнают. И все же… почему Muse были настолько непопулярны?

«Просто наша музыка была слишком странной, – говорит Ховард, пожимая плечами, – Множество групп появляются уже полностью сформированными – у них хороший первый альбом, хорошие песни, они выглядят круто, к ним правильно относятся – у них все получается правильно. А мы были мальчиками – из Девона! – мы не видели лучшего. Мы все это время учились, шаг за шагом. Мы не были Крутой Новой Группой. Мы всегда были на периферии. И сейчас ничего не изменилось.» Спросите Беллами, похоже ли это лето на золотой период в жизни его гордо всему противоречащей группы, и он вам ответит: «Ну, вообще-то это всегда было как-то… паршиво.»

Названия школьных групп, в которых по отдельности играли участники Muse – Gothic Plague, Carnage Mayhem и Fixed Penalty – не определяли их будущего величия. Но в 1994 Беллами, Ховард и Вольстенхольм собираются в трио. Теперь они Rocket Baby Dolls и завтрашний день принадлежит им. Почти им. Rocket Baby Dolls быстро и незаметно меняют название на Muse. Они решают не поступать в университет, вместо этого остаться в Теинмуте и заработать местную популярность. «А потом все наши друзья свалили в универы и у нас не осталось фанатов, -вспоминает Ховард, – И нам пришлось начинать все с самого начало. Давать как можно больше концертов в пределах города. Мы занимались этим в течение пяти лет.»

Им пришлось упорно работать. Беллами замечает: «Мы все никто по происхождению. Люди не думают об этом, когда на нас смотрят. Скорее всего, они считают нас мальчиками, окончившими университет или состоятельными ребятами из среднего класса. Но на самом деле, все наши родители пролетарии.» Мама и папа Беллами разошлись, когда ему было «12 или 13», у него есть брат в Лидсе и сестра в Шеффилде. «Я знаю, что наше происхождение намного проще, чем люди могут подумать, глядя на нас, – продолжает он, – Особенно, когда они видят нас на сцене, то, как мы одеваемся, и всю эту чушь, которую мы говорим. Но на самом деле у нас были тяжелые времена, и мы прошли через многое, больше чем другие люди.»

Muse с самого начала создали себе репутацию усердно гастролирующей группы. Беллами бросил свою карьеру маляра-декоратора и оставил розовые мечты, в которых он летает на парамоторе и работает «оператором-экстрималом». Зато, группа была всем. И есть по сей день. Muse яростно обороняют свою группу. Когда Селин Дион назвала свое шоу в Лас-Вегасе Muse, они подали на нее в суд и выиграли.

Вольстенхольму такая увлекательная жизнь приносит свои проблемы. Отчасти это связано с его женой, забеременевшей их первым ребенком в конце 1998, когда Muse только подписали контракт. Они не были крутой группой из Манчестера или Лондона, и поэтому не могли полагаться на благосклонность СМИ, «Наш менеджмент и наш лейбл просто-напросто заставляли нас делать все. Тебя никто не спрашивает, чего ты хочешь. Им глубоко плевать на наш отдых, на семью. Все что их колышет – это как бы заработать побольше денег.»

Плюс к этим проблемам, Вольстенхольм стал «яростным алкоголиком». Он ни с того, ни с сего сознается в этом мне в конце нашего первого интервью, хотя я даже не спрашивал. «По началу мне было хуже в турах. Но дома я уяснил, что у меня нет повода оставаться трезвым, потому как мне не надо давать концерт. Так что можно было пить постоянно. Я просыпался утром наливал в пол-литровый стакан любого спиртного, какое было в доме, и доливал сверху сквош, так что никто не знал, что я пью на самом деле,» – признается он.

В день он выпивал по 6-7 литров такого напитка, «даже находясь дома.» « Вечером я пил вино: 2 бутылки вина. Как правило, я заканчивал день так же, как и начинал, брал с собой пол-литровый стакан в кровать, выпивал только половину, так что утром меня всегда что-нибудь ожидало на прикроватной тумбочке, хех,» – говорит басист, нервно смеясь.

Вольстенхольм практически слово в слово повторяет рассказ о своей зависимости, когда мы разговариваем за сценой на стадионе Foro Sol в Мехико. Его рвение рассказать нам все демонстрирует дружелюбие сильного, широкоплечего басиста, который выше компактных Беллами и Ховарда на добрый фут, а также, то, что Muse сейчас практически не дают интервью. Им это не нужно, а их авторитетная управляющая компания, Q Prime, создает просто смешной защитный барьер вокруг них. За восемь месяцев, проведенных в туре, Вольстенхольм, видимо, изголодался по разговорам с внешним миром. А еще, как я подозреваю, это можно объяснить болезненным процессом реабилитации, который он проходил одновременно с написанием The Resistance.

«Я был плох. В один прекрасный день ко мне пришло осознание: мой отец умер в возрасте 40 лет от алкоголизма. И у меня все шло к тому же. Я был настолько плох, что даже сомневаюсь, что сейчас остался бы живым, если б ничего не предпринял.» Терапевт Вольстенхольма сказал, что пьянство – «это мой способ справляться с любым видом негатива в моей жизни.» В период детоксификации «я провел славную недельку без сна, в лихорадке, с ощущением, что вот-вот потеряю сознание. Было жутко. Но, к счастью, у меня было еще пять месяцев до начала тура, чтобы вывести все это из организма.»

«Мне казалось, что я уже достиг определенных результатов, – продолжает Вольстенхольм, протягивая руку за кофе со льдом («мой новый наркотик»), его ногти искусаны до мяса, – Потом начался наш гастрольный тур, и это было все равно что бросать заново. Мне приходилось заказывать пустой мини-бар в отельных номерах. Я обзавелся своим собственным тур-автобусом, так что мне не приходилось быть со всеми. Я не хотел портить всем веселье, это моя проблема, и будет нечестно втягивать в это всех остальных.» Крис говорит, что ему сложно до сих пор. «В туре очень много вечеринок. Порой чувствуешь себя немного брошенным. Ты не можешь к ним присоединиться. Но ты должен думать о вещах, более важных в жизни, таких, как твоя семья, твои дети (Вольстенхольм ждет пятого ребенка сейчас).»

А вот Мэтт ничуть не сбавил обороты в сфере вечеринок. Когда я разговаривал с ним в Мехико, у него было жуткое похмелье. Поспав всего три часа, он прячет глаза за дорогими солнцезащитными очками. Учитывая, что он провел 7 недель в туре по Америке и три дня в Мехико, он бледнее нормы. Вчера он выступил перед 55,000 мексиканских фанатов с эпичным барокко’н’рольным шоу, а потом довел себя до «никакого» состояния, бухая с тур-группой до 8 утра.

Во время нашего второго интервью, на Coachella, Беллами рассказывал о книгах, влияние которых просочилось в The Resistance, он упоминает “Blood Meridian” Кормака МакКарти, в котором по его словам «правильно описана темная сторона ведения войны». Именно поэтому «в таких песнях, как Uprising, содержится определенный дух борьбы. Я немного интересовался войной, потому что это связано с моей семьей.» Когда я спрашиваю, что он имеет ввиду, он объясняет, что его отец и дядя служили на флоте, а «их брат был военным. Он был убит Ирландской республиканской армией.»

Дэвид Беллами, уоррент-офицер полка герцога Веллингтона, был застрелен около участка североирландской полиции в Белфасте в 1979. «Это было большим событием по тем временам, – говорит его племянник, которому тогда было полтора года, – Насколько я знаю, он работал подпольно, а потом выяснилось, что он еще состоял в САС (парашютно-десантные части особого назначения – прим. пер.). Это было очень подозрительно. В него всадили 80 пуль из пулемета. Это было похоже на заявление.»

Беллами провел свое собственное расследование по этому делу: «Я знаю людей, которые дали мне определенные конфиденциальные сведения.» Вопреки официальным данным, он считает, что ответственность лежит не на ИРА. «Это определенно на меня повлияло. Это заставило меня интересоваться такими вещами, как операции под ложным флагом. То, что происходит на самом деле, может шокировать большинство людей. Джек Николсон был прав, говоря в A Few Good Men «Вы не можете управлять правдой» – это абсолютно верно. Военные могут убрать своих же людей, если захотят. С этим ничего не поделаешь, но можно поинтересоваться.»

После Мехико тур-группа Muse, сердце которой составляют давнишние товарищи группы из родного Девона, разбредается на несколько-недельный перерыв. Сейчас в ее состав входит 80 человек, но для стадионных шоу их количество возрастет до 165. В связи с облаком вулканической пыли, Вольстенхольм отправиться к своей жене и детям в Девон на самолете рейсом до Мадрида, а затем продолжит свое путешествие на автобусе. Ховард живет на юге Франции, но может направится в Лос-Анжелес. Беллами тоже планирует вылазку в ЛА. Он присматривал настоящее поместье; рассматривался и старый особняк Кристины Агилеры.

«Я подумываю уйти в загул на полгода в ЛА. Кажется, сейчас самое время потерять суть происходящего и делать все то, за что потом будет неловко, – говорит Беллами, – Я арендую какой-нибудь нелепый дом в стиле ‘антураж’ , опущу все планки и потеряю себя. Потом вернусь в Лондон и напишу отличный альбом.» Но на эту неделю у него уже есть планы. «Нью-Йорк ждет.» Там он собирается «веселиться, расслабляться, используя все новые возможности».

Это что, неприкрытая ссылка на актрису Кейт Хадсон? В воскресенье на Коачелле я сидел позади Беллами и видел как они с какой-то блондинкой обмениваются приветствиями с Jay-Z и Beyonce, а потом вместе смотрят выступление Gorillaz, закрывавших фестиваль. После, разговаривая со мной, Беллами с ухмылкой выдает, что это была Хадсон. Так, что, он, Кейт, Нью-Йорк? В ответ Мэтт начинает смеяться, безуспешно стараясь себя утихомирить. «Да, она отправила сюда свой личный самолет, чтобы подцепить меня, – добавляет он, шутя, – Она заказала меня, сказала ‘Давай сюда. Иди ко мне’, – продолжает он, по-моему, уже без шуток.

Он впервые встретился с Хадсон «много лет назад» в Австралии, и тогда «у нас у обоих были отношения». Актриса была замужем за Крисом Робинсоном из Black Crowes, а у Беллами была девушка, психолог, с которой он прожил семь лет и расстался в прошлом сентябре. «Но когда мы встретились на этот раз, – с широкой улыбкой продолжает Беллами, – мы были свободны.» Я подозреваю, он подмигивает под этими очками.

Украинская группа «NoraLasso» — это творческий союз, созданный для пропаганды через музыку — настоящей любви и смелой, «безбашенной» энергетики. Энергия их песен — с первых секунд пленяет открытостью и искренностью. Создает такую атмосферу, что хочется верить в добро ради добра, улыбаться всей душой и смело распахнуть сердце для любви. Фронтмен группы — Генри поет о главном. О самом главном, что случается в жизни, что наполняет каждую минуту радостью, а будни превращает в праздник. Каждый слушатель решает для себя сам, нравиться ему их творчество или нет, но влюбом случае, ни на одном выступлении NoraLasso не удовалось увидить равнодошных лиц!

История создания группы NoraLasso?

Все началось в 2005 году, до этого было несколько других коллективов, но вскоре они были распущены, завершены, так сказать. Пришла идея создать коллектив, который бы соединил в себе гитарную музыку, электронику и много экспериментов со звуком. Так родилась NoraLasso. И в дополнение к музыкальности мы добавили такое оригинальное и загадочное название. Это название пошло от названия области на Луне. О ней я узнал, будучи на европейском съезде астрономов. Эта область Луны плохо изучена, потому что постоянно находится в тени.

То есть, вы тоже такие же загадочные?

Но, мы не ставили себе цель быть загадочными. Это просто красивое название, которое срезонировало у нас в душах. Что касается нашей музыки, то она вся пропущена нами сквозь призму реальных переживаний, сквозь наши сердца. А еще мы постоянно проводим различные эксперименты со звуком. Например, только у нас есть специальный подводный микрофон, который мы придумали и спроектировали сами. Это действительно не простой микрофон, нам пришлось над ним немало потрудиться, только на одном заводе его нам изготавливали полгода…

Вы его уже применяли?

Да, мы записали с помощью этого микрофона песню, которая так и называется – «Под водой». По поводу этой песни, могу сказать, что она писалась как под водой, так и на борту корабля в прошлом году во время нашего гастрольного тура с альбомом «Любовники не на Земле». Мы писали: в рубке,  на капитанском мостике и прямо на палубе. Все эти «морские» звуки можно услышать в глубинах самой песни.

К какому жанру можно отнести вашу музыку?

Многие характеризуют нас как «экспериментальный поп». В принципе, я с этим тоже согласен, единственное, что я бы добавил в это обозначение еще и «гитарный». То есть: «гитарный, экспериментальный поп». Я вообще считаю, что гитары подчеркивают чувственность и открытость музыки.

Вас когда-нибудь сравнивали с группами «HIM» и «Би-2»?

Наш первый альбом, действительно часто сравнивали с «Би-2», еще с группой «Звери». Но я могу сказать, что любой человек, слушая музыку, пропускает ее сквозь призму своих эмоций и ощущений, опирается на свой опыт и свои музыкальные предпочтения.
Когда, скажем, какая-то группа уже завоевала свою аудиторию на рынке, и  взамен ей приходят новички, их всегда сравнивают с уже известными группами – это нормально!

Этому примером может даже быть группа «Мумий тролль». Я помню, когда она появилась, и я пришел за касетой в киоск, мне сказали: «Вот, смотрите, появилась новая группа, очень на «Кино» похожа!»… Через время, когда мне попался в руки диск группы «Звери», я отметил, что они похожи на «Мумий тролль». Тогда я понял, что все циклично, когда приходит что-то новое его обязательно сравнивают с чем-то уже состоявшимся…

Кто пишет музыку и тексты для вашей группы?

Музыку и тексты пишу в группе я – Генри Липатов. И эмоциональная подача нашей музыки исходит также от меня.
Где Вы черпаете вдохновение?

Бывают разные жизненные истории, люди и события, которые являются моими вдохновениями. Скажем так: все, что вы слышите в наших песнях – это наши переживания и жизненный опыт, который мы передаем через музыку. Музыку я специально никогда не пишу! Это моя принципиальная позиция! Поэтому, за целый год я могу не написать ни одной песни, а потом взять, закрыться в студии и за одну ночь написать сразу несколько…

А как было с Тиной Кароль? Мы знаем, что Вы написали музыку для ее песни.
Это был заказ или нет?

Да, я написал оранжировку к песне «Не бойся». Она была изначально спета автором этой песни под фортепиано, что являлось достаточно скучным, а по словам Евгения Огира (продюсера Тины): «бесперспективным хитом»… Они дали мне прослушать шесть треков на выбор, и я выбрал именно эту песню, рабочее название которой было: «А, я». Я пообещал Огиру, что сделаю из него хит! Через месяц предложил им несколько вариантов оранжировки, мы еще долго выбирали и переставляли ноты, «одевали» саунд на песню, и теперь вы можете слушать то, что у нас получилось.

То есть, Генри Липатов такой себе – мастер на все руки?! Пишет песни не только для своей группы, но и для других «звезд» шоубизнеса… Кому еще Вы писали музыку?

Сейчас как раз работаю над саунтреком к фильму «Левандос». Это фильм об автогонках, автобизнессе. Интересный фильм, который на территории нашей страны еще никто не снимал.

Кто режиссер этого фильма?

Сейчас решается, кто будет режиссером этого фильма. Возможно, это будет Тимур Бекмамбетов, режиссер «Ночного дозора» и «Дневного дозора».

А кто Ваши “заказчики”?

Позвонили люди, организаторы съемок, и предложили мне быть композитором этой картины. Для меня это интересный новый опыт, тем более, что они очень позитивные люди, а с позитивными людьми работать всегда приятно…

На что Вы будете делать большую ставку: на раскрутку Вашей группы в Украине, потому что мы знаем, что вы больше известны в Европе и штатах, или же на свой отдельный творческий путь (знаем, что помимо сочинения музыки Вы еще занимаетесь еще и режиссурой)?

На сегодняшний день мне интересно заниматься группой. Скоро выйдет наш новый альбом, рабочее название которого «Семь лунных дней». По поводу режиссуры, скажу, что я  также являюсь режиссером двух наших последних клипов для второго альбома. Говоря о тех исполнителях, с которыми я еще работал, это: украинская  группа «Домино», которой я написал песню «В плену» (клип скоро выйдет на экраны), а также cover версию на песню Ирины Билык «Твое небо». Еще у нас есть совместный трек с Терезой Франк.

Почему какое-то время назад вы позиционировались как группа из штатов?

Нет, мы не позиционировались как штатовская группа. Просто была такая история: после очередного концерта мы подарили диски нашим поклонницам, на которых также был клип «Розовые сны». И одна из них увезла наш диск в штаты, где этот он попал в руки к одному из генеральных продюсеров штатовского телеканала. Этот человек начал ротировать клип на своем телеканале, в итоге, по рейтингам смс голосования наш клип продержался на первом месте в течении двух месяцев в чартах этого телеканала. Потом нам позвонило руководство этого телеканала и предложило участие в фестивале «Sea songs», представляя их телеканал. Что мы и сделали. Сейчас у нас прекрасные дружеские отношения…

А какие у вас отношения с Мадонной? Мы знаем, что Вы написали также cover и для нее?

Да, это было тогда, когда мы выпускали свой альбом на лейбле «Warner/Оdyssey» в Одессе. В то время Мадонна была связана контрактом с этим лейблом, и когда нам представилась возможность увидеться с ее представителем, мы показали ему свою работу – свой cover трек на песню «Frozen». Так, нам разрешили его раскручивать.
Сейчас мы ее иногда исполняем на своих концертах. Если в дальнейшем мы будем делать еще cover версии, то, скорее всего, это будут метры музыки…

Что Вы вкладывали в название своего предыдущего альбома «Бомба ртуть»?

Бомба ртуть – это вроде как «бомба яда», «бомба любви», которая взрывается у нас в сердцах и мы передаем ее нашим слушателям.

Что ваша группа считает своим главным успехом на сегодняшний день?

Не знаю, оценивать так сложно. По своим ощущениям могу сказать, что те концерты, которые мы проводили на стадионах – это было не забываемо, это были необычайно сильные ощущения для меня. Те люди, которые ходят на наши концерты  – они отдают нам свою энергию, свои чувства и эмоции. Это как взаимообмен энергией.

У вас есть продюсер или вы сами себя продюсируете?

С точки зрения нашей страны, когда продюсер – это тот человек, который вкладывает в артиста “бабло”, то у нас такого человека нет! Мы сами вкладываем в себя деньги, продвигаем себя. У нас также есть свой продакшн, своя студия. Которая называется «IGUANA STUDIOS». Мы на ней пишемся, мы снимаем  свои клипы. И нам нравится, что мы не подвластны указаниям каких-то “дядек”. Мы свободны в своем творчестве и делаем все от чистого сердца. Хотя возможно, свой второй альбом мы будем вести с каким-то лейблом, возможно, будем сотрудничать с каким-то продюсером…

Песню на французском языке тоже Вы писали?

Это был также один из экспериментов. Изначально это песня «Любовники не на Земле» была написана мной на английском, после чего мы решили, что на французском она будет лучше звучать. С переводом нам помогла знакомая. Потом в течении месяца я разучивал правильное произношение, несколько раз мы отправляли ее носителю французского, который в последствии стал нашим «цензором». По-моему, получилось здорово!

Пожелания читательницам:

По материалам Miss.by.ua

Mike Shinoda

Самые именитые мировые музыкальные издания имеют легкий доступ к артистам высшего эшелона, поэтому мы решили основать новую традицию на OpenMusic — знакомить вас с переводами актуальных и интересных интервью, взятых из авторитетных источников.

Начнем с интервью Майка Шиноды — идеолога одной из успешнейших рок-групп современности Linkin Park — для издания Spin Magazine.

Выпуск старых хитов «LPU9: Demos» и номинация Grammy за лучшее хард-рок выступление «What I’ve Done» из живого альбома «Road To Revolution: Live At Milton Keynes».

Плюс ко всему — их дебютный альбом «Hybrid Theory», который занимает седьмое в списке самых продаваемых альбомом десятилетия. Можно с уверенностью сказать, что эта декада для Linkin Park завершилась замечательно.

«Это были абсолютно  невероятные десять лет, — говорит  Майк Шинода, рэпер и вдохновитель группы. — Но мне ещё интереснее узнать, что нас ожидает в будущем».

А в ближайших планах — выпуск пока еще не названного нового альбома Linkin Park и не только.

Во время разговора по телефону из своего дома в Лос-Анджелесе, Шинода поделился с нами о последних проектах группы, новом альбоме и его собственных праздничных планах.

Прослушивание demo-версий для альбома «LPU9: Demos» натолкнуло тебя на мысли о прогрессе группы?

Мы записываем весь наш материал на жёсткие диски, к  которым мы иногда обращаемся за идеями. Но с течением времени мы осознали, что нам нравится создавать новое звучание, нежели переслушивать старое. Так что мы решили выбросить весь накопившийся материал разом.

Отлично. А как насчет моего вопроса?

[смеется] Ах да, прости, что-то я отвлекся. Да, прослушивая старые записи, многое понимаешь. Были ситуации, например, когда я слушал demo и понимал, что любил играть с сэмплером AKAI MPC — у него было звучание, которое я очень любил, и которого не добиться ни одним из сэмплеров, использованных в новом альбоме.

Расскажи нам о новом альбоме.

Ну, Рик Рубин его продюсирует. Мы сейчас на половине пути к его выпуску. Я действительно рад тому, что у нас получается. Мы получаем массу удовольствия от студийного процесса и действительно хотим сотворить нечто особенное и уникальное, хотим существенно изменить стиль

Думаю, в альбоме «Hybrid Theory» мы хотели представить себя миру весьма определенным звучанием. Потом на диске «Meteora» (2003 год) мы доказывали, что успех не случаен и что мы можем сделать звучание успешным и во второй раз. Ну а ко временам «Minutes To Midnight» (2007 год) мы хотели выйти за пределы возможного. Теперь, когда нам это удалось, мы чувствуем, что можем сделать что угодно.

Можешь описать какие-нибудь песни из новых?

Мне тяжело это сделать. Скажу лишь, что все звучит совершенно по-новому. Дело в том, что в наше время есть много различных способов создания музыки — виртуальные инструменты, электронные приложения, физические инструменты, компьютерные программы.

Вскоре ты подходишь к этапу, когда можешь использовать что угодно из этого — так мы и поступили в «Minutes To Midnight». Мы хотели играть с как можно большим количеством инструментов. Теперь же, в записи нового альбома, мы хотим немного сосредоточиться только на тех вещах, которые нам на самом деле нравятся.

Выбрали ли вы имя для новой пластинки?

Нет, еще слишком рано.

Оказывает ли какое-то влияние на Linkin Park сольный проект участника группы Честера Беннингтона Dead By Sunrise?

Хороший вопрос. Я понимаю Честера в его работе над альбомом Dead By Sunrise. Я тоже прошел через подобное со своим сайд-проектом Fort Minor. У него были песни, которые рвались наружу, песни, за которые не взялись бы остальные участники Linkin Park. Не потому что им бы не понравилось, а потому что они не для Linkin Park. Думаю, для нас обоих работа вне группы идет на пользу, потому что мы можем лучше сосредоточиться на общем деле, когда к нему возвращаемся.

Кроме альбома, какие у вас с парнями планы?

Мы хотим начать новый этап в нашей карьере, где мы смогли бы выпускать музыку чаще, чем приходится ждать релиз нового альбома, то есть где-то каждые четыре года. И demo-альбом в некотором роде это отражает.

Еще мы написали трек «New Divide» для фильма «Трансформеры: Месть Падших», а Честер занялся проектом Dead By Sunrise. Мы работаем над тем, чтобы поклонники имели возможность слышать новый материал от нас чаще. Это только вопрос поиска правильных путей, не обязательно в формате альбомов.

Как проводишь нынешние праздники?

Обычно я провожу это время с моей семьей. Мои родители до сих пор отмечают Рождество так, словно мне тринадцать. Со списками желанных подарков, индейкой и горячим сидром. Довольно забавно.

И что же было в твоем списке подарков?

Это тяжелая задача. Я не могу просить  моих родителей купить мне микшерный пульт или консоль Neve, поэтому я прошу у них милый свитер.

Дэвид Марчиз

Адаптация: Богдан Красавцев, Сергей Кейн